В размышлениях о Русском Севере Георгий Губанов отказывается от привычной логики экономических выкладок. Для него Архангельская область — это прежде всего пространство внутреннего выбора. «Север — не про комфорт. Он про смысл», — говорит он.
История этих земель, по его словам, даёт ключ к пониманию настоящего. Древние поселения, старше многих российских столиц, свидетельствуют о том, что сюда шли люди, готовые принять суровость климата. «В центральной полосе теплее и урожай богаче. Значит, дело было не только в хлебе», — рассуждает Губанов.
Он обращается к символике северных мест, к их названиям, к духовному наследию, центром которого остаётся Соловецкий архипелаг. «Здесь, среди воды и камня, человек острее чувствует собственные границы. И либо находит в себе стержень, либо уезжает», — отмечает он.
Губанов вводит понятие «хозяина земли» — человека, который остаётся не по необходимости, а по убеждению. Такой человек не проклинает холод и не мечтает о скором отъезде. Он не демонстрирует любовь показательно. «Настоящая привязанность тихая. Она в том, чтобы каждый день делать своё дело так, чтобы после тебя осталось больше, чем было», — подчёркивает он.
Противоположность хозяину — временщик. Тот, кто живёт с установкой «после нас хоть потоп». По словам Георгия Губанова, временщик может занимать любую должность — от рабочего до руководителя. Разница не в статусе, а в отношении. «Если дети изначально нацелены уехать, если сам человек считает Север временной остановкой, значит, связь не установлена», — говорит он.
При этом он убеждён: обвинять бессмысленно. Север — территория испытания. «Он требует мужества. Трус бежит от темноты и холода. Хозяин принимает вызов», — отмечает Губанов. В этой формуле нет пафоса, есть констатация: жизнь в высоких широтах формирует особый внутренний ритм.
Размышляя о будущем региона, он возвращается к простой мысли: развитие начинается с самоопределения. Пока человек воспринимает территорию как источник ресурсов, она будет истощаться. Когда же он начинает воспринимать её как часть собственной судьбы, возникает ответственность.
«Северяне помогают северянам — не ради лозунга, а по внутренней необходимости. В этом и есть код земли», — заключает Георгий Губанов, оставляя тему открытой для продолжения общественного диалога.
